BLjournal.com » Ландшафтная архитектура

Андрей Коровянский: «Кантри» как направление в ландшафтной архитектуре

BLjournal.com

Многоярусный и сложный стиль, одновременно объединяющий духовность, философию и практичность, он очень прост в проектировании и необычайно сложен в современном строительстве. Сложен, потому что попасть в него, не уйдя в сторону увеличения сметы и убаюкивания собственных амбиций, крайне сложно. Всегда хочется сорваться и возвести себе памятник новым садом и обозначить на территории свои лавры. Мало какой архитектор дойдет в проектировании ландшафта до иллюзорного чувства растворения в окружающем мире и исчезновения себя как автора среды. Практически девять из десяти будут жаждать увековечить себя экстравагантным решением, развернув в пространстве нагромождение собственного творчества. И вот, проектируя очередное alter ego, порой замечаешь, насколько окружающий мир красивее без «надуманных» архитектурных творений, и, кажется, что любое новое решение и вмешательство в пространство не только испортит его, но и лишит очарования.

Поэтому, так или иначе, рано или поздно, каждый архитектор приходит в своем творческом поиске к стилю, который условно можно назвать «кантри». Это свободный стиль, свободный от творческих стереотипов, гармоничный и спокойный, основанный на тончайших взаимосвязях задачи и личностного взгляда на мир. В его основе — анализ ситуации. Стиль кантри конкретен. Он индивидуален. Его материальные решения возможны только для данного места и вряд ли смогут подойти для иного случая. Устоявшихся форм и приемов «кантри» не существует, не существует четкости построения композиций, нет узнаваемых планировочных каркасов, а решения в деталях, узлах, вистах и перспективной иерархии всегда различны. Все это противоречит критериям настоящего стиля. Мало того, у кантри нет закономерностей, нет атрибутов. А то, что навязывается попкультурой — телеги, украшенные цветами, аисты в гнездах и резиновые утки в водоемах, березовые чурки и горшки на плетнях, — есть не что иное, как грубый формализм и циничный китч. Однако сразу оговорюсь, искусство всегда многогранно, и китч имеет право на существование.

Можно создавать вполне прекрасные сады на основе одной только слащавости форм крестьянской атрибутики и добиться в этом мастерства и неповторимости. Но истинный смысл этого направления остается в другом: это метафизическое чувство формы, это отношение к пространству, это проектирование такими величинами, как небо, даль, горизонт, простор, свобода. Это практически отголосок той уникальной подсознательной силы, что гонит горожанина селиться в собственном доме на природе. Это скрытая ностальгия по естественной красоте, по ее уюту, ее характерности. Истинный смысл стиля — открыть красоту именно данного места, очаровать зрителя одной малейшей деталью, масштабом листа или огромным целым небом, показать жизнь вокруг, с ее жужжанием, стрекотанием, цветением, рождением, гибелью, и вновь с возрождением. Не надо морщиться и делать вид, что сад так и останется вечнозеленым участком вокруг рафинированного дома. Это невозможно в принципе. Природа прекрасна в любом своем проявлении. Надо научиться это видеть и замечать, а потом, подчеркивая идею легкими архитектурными мазками, мягко подводить зрителя к очарованию места, раскрывая во всей красе уникальность территории. Скорее всего, это даже не стиль, это истинная поэзия ландшафтной архитектуры.

Объекты Северной Америки и Западной Европы, на которые в данное время равняется наша проектная культура, демонстрируют колоссальную увлеченность этим стилем. Причина может быть скрыта в усталости от городской суеты, перегруженности повседневного быта, а может, в излишней романтичности архитекторов и беспроигрышной антитезе «естественность природы — брутальность прогресса». Но как факт, что в благоустройстве крупных поселений, городском урбанизме, что на частной территории — общая тенденция проекта сводится к логической формуле возврата к истинной красоте места. В университете Миннесоты, возле новейших лабораторий Swenson Science Building убираются автостоянки и вновь создаются заливные луга. Крыша вашингтонского Mutual Center засаживается степными травами, воспроизводит игру зрительных образов горизонта и колебания в траве ветра. Центр Развития James Clarkson специально сооружает у себя на территории водоем с естественным оформлением берегов, вплоть до сохранения сухих выветрившихся пней. В Нью-Йорке, в жилом квартале Teardrop Park сооружается шестиметровая скала из массивных гранитных глыб, имитирующая естественный выход породы, она занимает главное место в композиции двора, решенного этим же стилем. В Биологическом институте Государственного университета Аризоны вместо старых корпусов скрупулезно воссоздается участок поврежденной природы с максимальным приданием естественности. На крышах головного офиса издательств I собираются ручьи и через рукотворный полевой ландшафт впадают в маленький водоем с настоящими болотистыми берегами, где есть тина, ряска и живут лягушки. Комплекс Аппартаментов Lagoon Park в Санта-Барбаре выкупает строительную площадку на берегу и воссоздает заново поврежденную среду, высаживая хаотично группы из естественных для этого места растений.

Стиль кантри принимает многочисленные формы, всегда подчиняясь простой логике уважения места и соответствии форм строений. Это своего рода связующее звено от материальности человеческого гения к его духовности. Описать истинный смысл этого стиля архитектурными законами невозможно. Стремление к естественности, правде, чистоте — лишь малая часть философии рукотворного пейзажа, где на первый план всегда выходит романтика природы. Эндрю Кочран, проектируя виллу Stone Edge Farm, говорил, что может построить ландшафт на одних только запахах теплой травы и, надо сказать, что этот объект получил высшую награду Американской Ассоциации Ландшафтных Архитекторов (ASLA) в 2009 году.

Мало того, на территориях лесных частных усадеб не только не проводятся санитарные вырубки, но и специально поддерживается ощущение запустения и предоставляется природе возможность существовать по своим законам. Сухие ветки, плесень, даже пожухлая трава становится для апологетов кантри признаком «настоящего».

Еще более стиль кантри выражен в частной архитектуре, главным образом, в связи с тем, что он более экономичен в обслуживании. Ведь с экономической точки зрения, гораздо дешевле принимать природу как она есть, чем пытаться создать на участке иллюзию искусственной многодельности. В этом отношении тысячекратно выгодней перестроить свой собственный взгляд на восприятие естественной красоты территории, чем создавать на ее основе привнесенные ландшафты. Но как бы не подходил стиль своей философией и экономической выгодой участку, следует всегда иметь в виду некоторые нюансы построения планировочного каркаса этого стиля. В большинстве случаев речь идет об открытой перспективе, которая требует дальнего открытого пространства. Игра пейзажа «кантри» основана на противопоставлении масштабов горизонта и меньших детальных масштабов, как элементы от трех — шести метров расстояний от проектируемой висты (трава с читаемым стеблем, лист с видимой структурой, единичные цветы, детали мощения и т. п.). Практически всегда подобная взаимосвязь максимума и минимума перспективы требует больших пространств. Это особенно касается такого подстилевого направления, как «пейзажный сельский стиль», в котором практически обязательным элементом является открытое пространство (поле, простор луга, дальние водные виды), что требует или очень больших участков площадью от гектара или полного отсутствия заборов и оград (особенно сплошных), которые останавливают взгляд и не дают понять пространственные взаимосвязи.

В отношении применяемых материалов, конечно, в большинстве случаев — это естественные материалы — щебень, камень, дерево, однако кантри — это свободный стиль и вполне может сочетать в себе новейшие пластики и полированные граниты, целлофан, стекло и нержавеющую сталь. Это своего рода элементы для контрастных связей рисунка ландшафта. И на основе противопоставления живая — неживая природа можно выстроить концепцию сада и успешно ее выполнить. Подобная философия контрастов — одна из самых популярных в ландшафтной архитектуре последнего времени. Главное — всему нужна своя мера.

Любое проектирование исходит из анализа территории и порой само пространство уже диктует будущее решение. Главное — попытаться отстраниться от собственных амбиций и прислушаться к genius loci (духу места).

Андрей Коровянский,
главный архитектор Минского городского института
благоустройства и городского дизайна

Под материалами можно оставлять комментарии (публикуются после модерации).

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться .